Главная>>Воспоминания>>Воспоминания графа Сологуба В.А.

Воспоминания графа Сологуба В.А.

"Теперь я должен оставить на время и Петербург и Павловск, чтоб рассказать об эпизоде, много повлиявшем на всю мою жизнь. В 1822 году мы ездили в Симбирскую губернию, где на имя матушки было куплено значительное имение в 26.000 десятин, село Никольское с деревнями. О железных и шоссейных дорогах и помина тогда не было. Поездка наша была не поездка, а экспедиция. Впереди нас торопилась бричка с французским поваром Tourniaire, кухонною посудою и принадлежностями для ночлега. Главный поезд состоял из нескольких экипажей. При матушке находилась компаньонка Марья Ивановна и горничная Александра Семеновна. К нам были приставлены гувернер m-r Charriere и дядька-немец Иван Яковлевич. При отце состоял молодой живописец, ученик Петербургской академии, Борисов, обладавший значительным юмором и немалым талантом[1]. Он должен был снимать виды со всех достопримечательных местоположений, имевших встретиться на пути. Некоторые рисунки у меня сохранились. Они изображают станцию Померанье, Валдай, Симонов монастырь и пруды в Москве, Муром, ночлег в селе нашего каравана, сельский праздник, домашний спектакль, сад в Никольском. Контрастом Борисову сопутствовал нам старый доктор [Христиан] Кельц, оригинал большой руки. Одет он был дорогой в старом фраке и серых брюках, вдетых в гусарские сапожки, чуть ли не по образцу князя Алкесандра Николаевича Голицына. На голове он носил старую круглую шляпу и сосал неутомимо немецкую фарфоровую трубку из гнутого флексибля, свойственную немецким мастеровым и буршам. Лицо его было красное, нрав раздражительный и брюзгливый. Борисов трунил над ним неотвязчиво, что его приводило в бешенство, а нас очень забавляло. На полях рисунка, изображающего путевую стоянку, записан рукою отца весь путешествовавший персонал. В списке я нахожу имена слуг, мною совершенно позабытых, а именно: Алексей [камердинер], Евлампий, Петр, Корнило, Дмитрий [кучер], Поликарп.
     В Москве мы останавливались несколько дней у Посниковых, где в нашу честь была представлена на театре марионеток блистательная пантомима "Персей и Андромеда". Родители наши занимались более серьезными предметами, так как Захар Николаевич Посников орудовал покупкою симбирского имения. Из Москвы мы направились тихим шагом, по невспаханным пространствам, именованным столбовыми дорогами, к цели нашего путешествия. Вечером мы останавливались на станциях или на постоялых дворах, так как гостиниц нигде не было. В избе подавали нам обед, уже изготовленный усердием парижанина m-r Tourniaire, и раскладывали наши походные кровати. Слух мой и ум начали знакомиться с бытом, с речами, с движениями для меня совершенно новыми. На улицах подымается от нашего прибытия страшная суматоха. Ямщики бегают как угорелые и орут во все горло. Андрюха перекликается с Петрухой, Ванька со Степкой. Кто кричит про шлею, кто про савраску, кто про фонарь, кто зовет жребий метать. Каждый хлопочет и суетится, как будто совершает бог знает какое дело и, кроме его, на свете никого нет. Кузнец катит на кузницу расшатавшееся колесо. Мальчишки шныряют и ссорятся. У крыльца нищенка-сирота просит божьей милостыни. Божий человек, в рясе странствующий по святым местам, крестьянин-старец с тарелкой и с книгой, собирающий на построение храма святому угоднику, шепчет на славянском языке о милосердном подаянии. Старушки, с повязанными на голове платками, подходят к нам, детям, и, сами не зная почему, просят у нас позволения поцеловать ручку, что приводит нас в испуг. На скамейке сельские девушки в шубейках и сарафанах грызут арбузные семечки и ведут свой разговор. Наконец, в отдалении толпится, опираясь на палки, группа сельских стариков, шевелит белыми бородами и совещается о том, что означает диковинное нашествие.
     Для меня, мальчика баловня, постепенно становилость все более понятно, что, кроме придворного мира, кроме мира светского и французского, кроме даже мира благодушия бабушки, был еще мир другой, мир коренно-русский, мир простонародный и что этому миру имя громада...
     Проехав через Владимир, с золотыми воротами и Дмитриевским собором, изукрашенным иероглифами, до сего времени, кажется, не разгаданными, мы повернули на Клязьму и долго тащились по глубоким пескам Муромских лесов. В их мрачном величии и безмолвии на нас пахнуло уже Русью сказочною, легендарною, рассказами об Илье Муромце и Соловье-разбойнике. Тут я, узнав, что, независимо от Корнелия Непота и Овидия, независимо от Расина и Мольера, существует с времен незапамятных своя поэзия в преданиях, источниках и песнях, к которым я стал охотно прислушиваться. В Муроме мы остановились на несколько дней, потом направились на Арзамас, где снова ожидала меня неожиданность. Много видел я в Москве церквей, но в Арзамасе, кроме церквей, ничего не видал. Кое-какие домишки исчезают там под торжественным давлением куполов, колоколен и башен. Арзамас по преимуществу город Православия. Перед ним русскому человеку нельзя не перекреститься. Мы двинулись затем к симбирскому Ардатову, но, не доезжая до этого невзрачного городишка, остановились в небольшом поместье старца Николая Александровича Щепотьева[2]... В их деревянном домике ничего не было излишнего, проглядывала даже некоторая бедность, но всего нужного было вдоволь. В быте старосветского помещика того времени господствовало спокойствие библейское. Старик, его дети, его слуги, его немногие крестьяне образовывали точно одну сплошную семью при разностепенных правах. Все это произвело на меня сильное впечатление. От Ардатова до Симбирска оставалось ехать недолго".
    

Цит. по: Сологуб В.А. Воспоминания / Ред., предислов. и прим. С.П. Шестерикова, вступ. ст. П.К. Губера. – М.-Л.: Academia, 1931. – С. 216 – 220 – (Впервые опублик.: Исторический вестник. Спб, 1886. – №№ 1–6, 11–12. В основе издания 1931 года – публикация в этом журнале, сверенная с отдельным изданием 1887 года (рукопись не сохранилась).

          

[1] Вероятно, Савелий Михайлович Борисов, сын придворного скорняка, воспитанник Академии художеств с 1809 года, уволенный 16 го сентября 1821 года в аттестатом первой степени; специалист по батальной живописи ( "Список русских художников. К юбилейному справочнику Имп. Академии художесв", сост. С.Н. Кондаков [СПб. 1915], стр. 21). Он родился в 1800 году.
    [2] По-видимому, брат первой жены И.П.Архарова.