Главная>>История города>>Современная история города>>Потороев А.В. Противоречия церковной политики советского государства в годы Великой Отечественной войны

Потороев А.В. Противоречия церковной политики советского государства в годы Великой Отечественной войны

Церковная политика советского руководства в годы Великой Отечественной войны по сравнению с предыдущим периодом, претерпела существенные изменения, принимая моментами явно противоречивый характер. С одной стороны, была свёрнута безбожная пятилетка и курс государства на физическое уничтожение Церкви,  но в то же время не произошло отказа от марксистско-ленинской идеологии, ставившей во главу угла беспощадную борьбу с «религиозными предрассудками». Первоначальные изменения, происшедшие в первый военный год, были небольшими: смягчился тон официальных СМИ по отношению к РПЦ, смолкла антирелигиозная пропаганда, была свернута деятельность «Союза воинствующих безбожников», хотя формально он и не был распущен. Митрополитам Сергию, Алексию и Николаю не препятствовали распространять патриотические воззвания, хотя это и являлось нарушением законодательства. Явной уступкой Церкви  было разрешение совершить Пасхальный крестный ход в 1942 году в Москве, Ленинграде и ряде других городов. Из лагерей освободили десятки священнослужителей, в том числе к сентябрю 1943 года шесть архиепископов и пять епископов, правда, еще в первые месяцы войны кое-где продолжались аресты священства[1].

 

Появились редкие случаи восстановления закрытых храмов. Так, последняя церковь города Горького перестала действовать 10 декабря 1940 года и вновь была открыта 10 августа 1941 года. Следует отметить, что открытие храмов вплоть до февраля 1944 года носило неофициальный, юридически не оформленный характер и производилось по непосредственной инициативе местных или областных органов власти. Это можно видеть на примере нашего края. Поскольку арзамасская епископия, существовавшая с 1921 по 1937 год, фактически была обезглавлена, лишившись и архиерея, и почти всех священнослужителей, интересы Церкви защищали верующие – прихожане закрытых церквей Арзамаса и района. Первыми отреагировали на изменение официальной политики по отношению к Церкви жители села Выездное,  Смоленский храм которого был закрыт 30 июля 1941 года по решению Горьковского Облсовета, т. е. уже после начала Великой Отечественной войны.

 

В начале 1942 года прихожане начали ходатайствовать перед властями об открытии своего храма. Процедура открытия была длительной, разрабатывал её сначала Наркомат внутренних дел под руководством Совнаркома, а затем образовавшийся осенью 1943 года Совет по делам РПЦ. 28 ноября 1943 года Совнарком принял постановление, согласно которому ходатайства верующих сначала рассматривались местными органами, и в случае их одобрения пересылались в Совет по делам РПЦ, затем снова поступали в Совнарком и потом снова в Совет. Существовали определенные критерии, которыми руководствовался Совет, принимая положительное решение:

– отсутствие действующих храмов во всем районе или удаленность ближайшей  церкви больше чем на 100 километров;

– наличие фактически действующей общины и её крупные пожертвования в различные фонды;

– незаконное, без соответствующего оформления документов, закрытие храмов в 30-е годы;

– повторность, настойчивость ходатайств в течение нескольких лет и многочисленность подписей под ними[2].

 

Только 5 февраля 1944 года Совет по делам РПЦ принял официальное постановление об открытии первых 18 храмов[3].

 

Прихожанам Смоленской церкви повезло – настойчивость и напористость сделали свое дело. Однако на первое ходатайство прихожан Арзамасский Райисполком 18 февраля 1942 года отреагировал отрицательно. Прошение верующих было отправлено в область вместе с запиской следующего содержания:

«…Решением Облсовета от 30 июля 1941 г. № 1081 церковь Смоленская была закрыта и передана в распоряжение Заготзерно под склады. В настоящее время помещение церкви занято зерном. Райсовет считает – отклонить ходатайство приходского церковного совета об открытии церкви. Заместитель председателя исполкома Арзамасского райсовета т. Копылов». Однако исполнительный комитет области пошел навстречу пожеланиям верующих и 25 марта 1942 года последние получают справку с разрешением занять Смоленскую церковь. Местные власти уступали верующим под явным нажимом сверху, поэтому приложили максимум усилий для причинения им различных препятствий. Церковной общине была передана лишь часть церковного здания – летний храм, а зимний оставлен под зернохранилище. 20 июня 1942 года председатель приходского совета Шутов ходатайствует перед РИКом о возвращении им второй половины здания, поскольку она находится под одной крышей с летней, и налоги община платит за всю церковь.

 

7 июля исполком РИКа в просьбе отказал, ссылаясь на распоряжение СНК СССР от 22 мая 1942 года и решение Облсовета от 8 июня 1942 года – оставить вторую половину церкви за Арзамасским заготпунктом под глубинный склад зерна. Верующие не сдаются. 3 сентября 1942 года они пишут повторную просьбу о предоставлении им зимней церкви, т. к. с наступлением холодов служба в летней не может продолжатся. Прошение подкрепляется доводами о том, что непрерывное функционирование храма необходимо и для регулярного притока пожертвований в фонд обороны страны. На собрании членов приходского совета в Арзамасе 24 августа 1942 года было постановлено внести в фонд обороны единовременно 50 тысяч рублей и производить дальнейшие периодические платежи по примеру общин верующих г. Горького, где уже внесено в фонд обороны свыше двух с половиной миллионов рублей наличными, не считая собранных вещей[4].

 

Председатель райисполкома начертал на прошении следующую резолюцию: «Надо составить проект решения с отказом в просьбе», что и было сделано. Между тем наступили холода и богослужение в летнем храме оказалось невозможным. 10 ноября 1942 года выездновцы пишут длинное письмо в прокуратуру Арзамасского района. Они жалуются на незаконные действия Арзамасского исполкома, который в обход разрешения Облсовета пользоваться верующим двумя церквями по-прежнему занимает зимний храм зерном. Община готова пойти на любые уступки, предлагает выделить рабочую силу для переброски зерна в другие склады, и даже временно оставить его в одной части зимнего храма, отгородив это место. Положение верующих отчаянное: младенцев крестить нельзя, взрослые прихожане от холода простужаются и заболевают, часть их перестала посещать храм, а это отрицательно сказывается на сумме собранных пожертвований, которые идут в фонд обороны страны. Церковный совет просит прокуратуру разобраться в этом «заколдованном» круге. Зимний храм верующие получат лишь через полгода, весной 1943 года.

 

3 февраля 1944 года Арзамасский горсовет санкционировал открытие Воскресенского собора. На этом процесс передачи верующим арзамасского района ликвидированных церковных зданий прекратился, что тоже было частью церковной политики государства. Еще в ноябре 1943 года в одной из бесед с председателем Совета по делам РПЦ Г. Карповым В. Молотов указывал: «Пока не давать никаких разрешений на открытие церквей… В последующем по вопросу открытия входить за санкцией в правительство и только после этого спускать указания в облисполкомы… Открыть церкви в некоторых местах придется, но нужно будет сдерживать решения этого вопроса»[5]. Кроме этого, на местах открытие церквей тормозилось советскими и партийными органами, считавшими подобные решения вынужденным маневром государства перед лицом союзников и перспективой открытия второго фронта.

 

Арзамасским верующим пришлось столкнуться с непреклонностью местных властей в деле передачи храмов. Почти все сельские общины района начинают ходатайствовать перед исполкомом о возвращении им церковных зданий. Так, 22 мая 1942 года в Горьковский Облисполком пишут верующие села Больше-Туманова с просьбой открыть Троицкую церковь. Областное руководство отсылает прошение на усмотрение местных властей. 1 февраля 1943 года Арзамасский РИК в просьбе тумановцам отказывает, т. к. неподалеку находится действующая Выездновская церковь. 13 февраля верующие пишут повторное прошение в область. Они сообщают, что их церковь вполне исправна и не закрыта официально, а пустует из-за отсутствия священника. Отказ Арзамасского РИКа  считают неосновательным, т. к. Выездновская церковь находится далеко – в 25 километрах от их села и посещать богослужения невозможно как из-за дальности пути, так и из-за переполненности Смоленского храма, особенно в дни праздников. Под заявлением более 400 подписей. Арзамасские власти в просьбе вторично отказывают.

 

Всех дольше, настойчивее, но все так же безуспешно боролись за свое право свободы совести жители села Абрамова, две церкви которого были закрыты в 1931 и 1935 годах.

 

23 мая 1942 года абрамовцы, не получив разрешения РИКа на открытие зимнего Предтеченского храма, пишут об этом в Горьковский Облисполком. Не дождавшись ответа, 1 июля посылают повторное прошение, которое 24 июля препровождается Арзамасским властям на рассмотрение. 8 августа 1942 года председатель РИКа собственноручно начертал на прошении резолюцию: «Сообщите, что церковь на 1942 г. закреплена Облисполкомом для засыпки государственного зерна».

 

В начале 1943 года верующие повторяют свою просьбу. 1 февраля  райсовет выносит решение об отказе, мотивируя наличием действующей церкви в селе Выездном, всего в 10 километрах от Абрамова. 2 мая 1943 года жалоба верующих на действия властей отсылается в Президиум Верховного Совета РСФСР. Итог все тот же – отказ. Люди не сдаются. В конце февраля 1946 года они пишут в Арзамасский РИК о том, что в закрытой теплой церкви расхищается церковное имущество. В ответ на это 1 марта абрамовский сельский совет  сообщил райисполкому, что все церковное имущество находится в здании церкви, ключи от которой у секретаря колхозной парторганизации, а само помещение занято луком. Верующие жалуются Уполномоченному Совета по делам РПЦ Горьковской области т. Богданову. Тот предписывает председателю Арзамасского райисполкома Болонину выяснить, действительно ли расхищается «культовый инвентарь», и если такие факты имеют место, прекратить их. Ответ ожидался к 5 апреля, но т. Болонин медлил, и лишь после семи напоминаний, последнее из которых пришло 25 ноября, ответил, что инвентарь не расхищается, и приложил опись церковного имущества.

 

10 апреля 1946 года верующие снова пишут в Арзамасский исполком, ссылаясь на статью 124 Конституции СССР и декрет от 23 января 1918 года, которые провозгласили свободу совести в России и отмену всяких ограничений, связанных с религией в годы Великой Отечественной войны. Однако и это прошение осталось неудовлетворенным.

 

По данным из «Сведений о наличии церковных зданий РПЦ по Арзамасскому району Горьковской области на 1 мая 1945 г.», следует, что из 41 храма района, лишь один – «Смоленско-Сергиевский» в селе Выездном функционировал «для совершения религиозных обрядов». Под зернохранилищами числились 11 церквей, под складами – 3, под клубами – 11, под школами – 10, пустовало – 5 .

 

Не секрет, что в ВКП(б) существовала мощная оппозиция новому «примиренческому» курсу религиозной политики. Уже 27 сентября 1944 года, когда исчезли сомнения в победе, появилось постановление ЦК ВКП(б) «Об организации научно-просветительской пропаганды». Оно было сформулировано очень осторожно, говорило о вреде «суеверий», «предрассудков», о необходимости борьбы с «пережитками прошлого». Весной 1945 года по всей стране был предпринят ряд мер по ограничению влияния духовенства на широкие слои населения. Запрещались имевшие место в некоторых городах страны случаи шефства церковных общин над госпиталями, детскими садами, и т. п. За 1944–1945 годы в Совет по делам РПЦ поступило 12688 заявлений верующих об открытии 4292 церквей, из которых было удовлетворено 716, т.е. не более 17%.

 

По данным протоиерея Александра Мякинина, основная часть приходов горьковской области была открыта с 1943 по 1948 годы. Он же приводит сведения по годам о количестве ходатайств об открытии храмов в Горьковской епархии:

1944 год – 500 прошений;

1945 год – 216 прошений;

1946 год – 163 прошения.

Из такого огромного числа прошений Горьковским Советом по делам РПЦ, возглавляемым А. М. Богдановым, было удовлетворено ничтожно мало:

в 1945 году – открыто тринадцать храмов, в 1946 году – шесть храмов, в 1947 году – три храма, в 1948 году – два храма[6].

 

Как видится, церковная политика советского руководства в годы войны была скорее вынужденным, чем искренним шагом навстречу Церкви. Смягчение советского режима по отношению к Церкви в годы войны вовсе не означало отказа от богоборчества и атеизма. Уже в 1948 году начинается новая волна гонений на Церковь.

 

Еще в 1947 году было учреждено «Общество распространения политических и научных знаний», явившееся, по сути, продолжателем дела СВБ[7]. Поставленному в 1947 году на пост секретаря ЦК КПСС А. Суслову Сталин посоветовал «не забывать об атеистической пропаганде среди народа», в то же время отметив, что этот вопрос сейчас не самый главный[8].

 

Первые существенные ограничения деятельности Церкви последовали в конце лета 1948 года. 25 августа под давлением Совета Синод был вынужден принять решение о запрещении крестных ходов из села в село, духовных концертов в храмах вне богослужений, о недопустимости разъезда архиереев в период сельских работ, запрещении всяких богослужений на полях и т.д.[9] В конце 1940-х – начале 50 гг. вновь начинается массовое изъятие церковных зданий для их переоборудования под клубы[10]. Всего за 1949–1953 годы Русская Православная Церковь потеряла 1055 храмов.

                                                                                                           Потороев А. В, 2009 г.



[1] Шкаровский М. В. Русская Православная Церковь при Сталине и Хрущеве. М.: Издат. Крутицкого подворья, 2005. С. 196 – 197.

[2] Шкаровский М.В. Русская православная церковь при Сталине и Хрущеве. М.: Издат. Крутицкого подворья, 2005. С. 336.

[3] Там же. С. 207.

[4] ГАНО – 2 (Арзамасский филиал Государственного архива Нижегородской области). Ф. Р-441. Оп. 1. Д. 68.

[5] Шкаровский М. В. Русская Православная Церковь при Сталине и Хрущеве. М.: Издат. Крутицкого подворья, 2005. С. 207.

[6] Мякинин А., прот. Взаимоотношения Церкви и государства в 50-е – 70-е годы XX столетия в Горьковской (Нижегородской) епархии. (По архивным документам уполномоченного Совета по делам религий при Совете Министров СССР по Горьковской области): Диссертация на соискание ученой степени кандидата богословия. Сергиев Посад, 2002. С. 16.

[7] В. Цыпин, протоиерей. История Русской Церкви. М.: Издат. Спасо-Преображенск. Валаамск. монастыря, 1997. С. 356.

[8] Шкаровский М. В. Русская Православная Церковь при Сталине и Хрущеве. М.: Издат. Крутицкого подворья, 2005. С. 341.

[9] Там же. С. 342.

[10] Там же. С. 343.