Главная>>История города>>Современная история города>>Потороев А.В. Идеологическая и воспитательная работа в Арзамасском исправительно-трудовом доме (1920-1924гг.)

Потороев А.В. Идеологическая и воспитательная работа в Арзамасском исправительно-трудовом доме (1920-1924гг.)

В статье рассказывается о внутренней жизни арзамасской тюрьмы в сложные двадцатые годы ушедшего столетия.

С первых дней своего существования советская власть уделяла огромное значение идеологической пропаганде. Агитация велась самыми доступными в то время средствами: газетами, листовками и т.п. Обработке подвергались все слои населения, включая идейных противников, находившихся в местах лишения свободы. "Перековывание" на марксистский лад заблудших "классовых врагов" в первые годы советской власти не было редкостью. В этом отношении неподдельный интерес вызывают небольшие "островки" тюремно-лагерной системы, которые в миниатюре отражали суровую действительность содержания заключенных и те приемы идеологической пропаганды, которые применялись на практике.
В 1918 г. Арзамас, благодаря своей близости к Восточному фронту, оказался стратегическим пунктом передвижения войск Красной армии. Уже осенью 1918 г. город был переполнен войсковыми частями и карательными органами Советской республики. Арестовываются контрреволюционеры, "классово чуждые" и прочие "преступные элементы", так или иначе нарушавшие декреты и законы новой власти. Волна заключенных из близ лежащих сел и соседних районов захлестнула город. Арестованных помещали в тюремный острог, располагавшийся на южной окраине города. Однако уже в конце 1918 г. камеры были переполнены. В основном контингент состоял из политических заключенных, о чем свидетельствует приказ Карательного Отдела Нижегородского Народного комиссариата юстиции начальнику тюрьмы т. Шейбану[1]. В дальнейшем положение нисколько не улучшилось. В городе, тем временем, наблюдалась острая нехватка жилья. Под квартиры советских служащих и солдатские казармы отдавались бывшие монастыри и иные конфискованные помещения, принадлежавшие Православной церкви, "уплотнялись" дома мещан и купцов.
В начале 20-х гг. арзамасская тюрьма переименовывается в Арзамасский исправительно-трудовой дом (ИТД). Интересно при этом отметить, что тюремный штат служащих часто обновлялся. Например, на начало 1924 г. в исправтруддоме числились: начальник тюрьмы (Грошев Д.И.), делопроизводитель (Рябов И.П.), завхоз (Лебле Н.А.), старший надзиратель (Уланов П.О.), заведующий учебно-воспитательной частью (Васин И.М.), заведующий рабочей частью (Мишанькин Е.М.). Кроме них несли службу 14 младших надзирателей в возрасте от 21 до 23 лет[2].
Исправтруддом являлся одновременно и тюрьмой, и следственным изолятором, и пересыльным пунктом. По этапу через Арзамас заключенные отправлялись со станции Арзамас II на Казань[3] и в Москву[4]. В это время под стражей содержались в основном крестьяне (до 81%)[5], осужденные за неуплату продналога[6]. Тюрьма по-прежнему была переполнена. По штату число заключенных не должно было превышать 41 человека[7]. В реальности эта цифра была в несколько раз больше. На 1 января 1922 г. в тюрьме отбывали постоянный срок 25 человек (из них 2 женщины). В течение месяца поступило еще 55 человек[8]. 1 октября 1923г. в тюрьме находился уже 101 заключенный. Причем в течение месяца прибыло 111 человек, убыло 137 человек[9]. На 1 февраля 1924 г. количество подследственных составило 81 человек, срочных осужденных – 26, пересыльных 36, итого 143 человека. В течение месяца прибыло 207 арестантов, выбыло 182, переведено в другие места 105 человек[10]. Ведомость движения заключенных с 1 января по 20 сентября 1924г. показывает, что за этот период в тюрьме постоянно пребывало 32 (январь) – 42 человека (сентябрь). Прибыло в течение периода 1355 заключенных, выбыло – 1377[11].
Что на деле подразумевалось под понятием "выбыло" трудно сказать. Дело в том, что во всех отчетах периода 1922-1925 гг. нет сведений об умерших арестантах. В графе "умерло" всегда стоит прочерк. В то же время условия содержания заключенных и количество больных заставляет сомневаться в отсутствии смертности. Например, в январе 1924 г. количество больных составило 94 человека[12]. По свидетельству санитарного врача Арзамасского отделения Здравоохранения М.П. Каллиопова и санитарного инспектора И.П. Кривоногова (7 января 1924 г.) при обходе камер было обнаружено два больных туберкулезом, содержавшихся вместе с остальными арестантами. "Ввиду общей скученности и духоты воздуха, присутствие таковых больных в общих камерах чрезмерно вредно для самих больных и ужасно для окружающих…" – писали проверяющие[13]. В акте осмотра исправтруддома теми же лицами (4 декабря 1924г.) констатируется: "…Камер всего 9, имеется карцер. Камеры не отапливаются по нескольку недель…Стены крайне сырые, на некоторых имеются значительные слои плесени-грибков…Воздух камер спертый, насыщенный водяными парами и другими газообразными веществами. Вполне справедливы жалобы арестованных на головную боль…Белье на арестованных чрезвычайно грязно, большая вшивость…Лечащий врач посещает Исправтруддом очень редко – один раз в месяц…"[14]. При таком содержании заключенных высокая смертность была вполне естественна. Видимо, тюремное начальство попросту замалчивало этот неприглядный факт. Возможно, существовала особая секретная форма отчетности по количеству смертности, которая нам неизвестна. К тому же Тихвинское кладбище, находившееся непосредственно за тюрьмой, позволяло незаметно хоронить умерших арестантов.
Очень противоречивы ведомости учета и перемещения заключенных. Например, 7 января 1924 г., при осмотре исправтруддома санитарным инспектором и врачом, по списку числилось 137 человек, а на поверку оказалось 114[15]. Арестанты не имели личных книжек, в которые должны были вноситься биографические сведения и опись отобранных вещей: документов, денег и проч.[16] Кроме того, многие заключенные содержались под стражей без приговоров или постановлений следственных органов. Очень часто личное дело заводилось одновременно на нескольких лиц[17]. Все это давало повод к многочисленным нарушениям содержания заключенных и запутывало отчетность о количестве содержавшихся под стражей и их дальнейшей судьбе.
Питание арестантов оставляло желать лучшего. На день выдавалось по 400 граммов хлеба, горячая пища полагалась один раз в сутки, кипяток – два раза. Кухня содержалась чрезвычайно грязно, пол был завален гниющим картофелем и капустой, которые составляли основу тюремной "баланды". Вода бралась из колодца, засорявшегося сточными водами и заваленного различным мусором[18].
Немудрено, что заключенные, жившие в таких ужасающих условиях, решались на крайние меры. Нередко устраивались акции протеста. Например, 1 октября 1923 г. три арестанта объявили голодовку, а 1 мая 1924 г. голодало уже четырнадцать человек[19]. В январе 1924 г. за неподчинение надзору на одни сутки были посажены в карцер две женщины. Их сменили двое мужчин, которые просидели там трое суток. Девять человек из следственной камеры №5 за отказ от внутренних работ и "злоумышленного взмаха поленом на старшего надзирателя т. Адякина" были подвергнуты карцеру на 14 суток[20].
Часто совершались побеги заключенных. 12 декабря 1923 г. бежал арестант Козлов Ф.В., но был скоро задержан в своей деревне, где пытался достать хлеба. Старший надзиратель Лукин, допустивший этот побег, был понижен в должности и приговорен к пяти внеочередным дежурствам, а младший надзиратель Маракин получил строгий выговор[21]. В мае 1924 г. с внешних работ из сельскохозяйственных мастерских совершили побег четыре человека[22]. В июне того же года бежало двое заключенных, в сентябре – шестеро[23]. 18 ноября 1924 г. во время вечерней поверки семеро заключенных обезоружили дежурных надзирателей и совершили побег из тюрьмы. За это начальник ИТД Грошев был уволен с работы[24].
Несмотря на ужасные условия содержания заключенных и все инциденты, тюремное начальство не оставляло своей главной заботы – исправлять преступников посредством идеологической пропаганды и труда. При ИТД существовала швейная мастерская. Функционировала небольшая столярная мастерская[25]. Заключенные белили камеры, вставляли стекла, работали в канцелярии, заготавливали дрова в селе Кожине и деревне Чуварлейке[26]. Некоторых арестантов, осужденных по статье 79 УК (неуплата продналога) на сроки от 6 месяцев до 3 лет, по ходатайству родственников отпускали в деревни на сельскохозяйственные работы[27].
Идеологическая работа осуществлялась вольнонаемными воспитателями. В тюрьме два раза в неделю работала библиотека, в которой помимо книг можно было почитать газеты "Известия", "Коммуна", "Безбожник"[28]. С арестантами велись беседы по истории русской литературы, "где обращалось внимание слушателей на произведения Достоевского, с целью обнаружения внутреннего мира заключенных…". В женской камере библиотекарь Обносова раскрывала сущность "женского вопроса"[29]. В коридорах устраивались "громкие читки" газетных публикаций, на которых присутствовало в среднем по 7 человек[30].
Силами заключенных устраивались концерты и ставились театральные действа. 19 января 1924 г. в одной из камер был дан концерт, на котором присутствовало 23 человека. За два дня до похорон Ленина арестант Фигуров организовал хор из восьми человек, который разучивал похоронный марш и революционные песни. В день похорон вождя в помещении ИТД состоялся траурный митинг, на который допустили восемьдесят шесть заключенных. Были зачитаны доклады о жизни, болезни и смерти Ленина. После каждого выступления хор Фигурова исполнял похоронный марш. После докладов, по словам тюремного начальства, арестанты вынесли резолюцию, "выражавшую прискорбие и преданность советской власти". Закончился митинг пением революционных песен[31].
Но верхом идеологической и воспитательной работы арзамасской тюрьмы следует считать создание тюремного театра. Неизвестно, кому первому пришла идея перевоспитывать заключенных посредством приобщения к искусству. Уже в начале сентября 1918 г. под театральные подмостки была приспособлена только что закрытая тюремная церковь в честь благоверного князя Александра Невского. Однако тогда творческий порыв тюремного начальства пресекло постановление Карательного Отдела Нижегородского народного комиссариата юстиции: "…Поскольку бывшая тюремная церковь не считается упраздненной, помещения ее не могут заниматься под разного рода увеселительные зрелища. При этом следует принять во внимание, что церковь хотя и отделена от государства, но при наличии известного числа верующих не может быть выставляема на посмешище. Кроме того, посторонние лица не могут допускаться в корпус тюрьмы…Что же касается устройства в стенах тюрьмы спектакля, то таковой Карательным Отделом допущен быть не может"[32].
В самом деле, не до спектаклей было в условиях сложной обстановки на фронтах гражданской войны. Наступивший в начале 20-х гг. период Новой экономической политики возвратил приметы давно забытой мирной жизни. Поэтому именно в это время мысль о создании тюремного театра снова нашла своих последователей. В феврале 1924 г. в коридоре исправтруддома по инициативе старшего надзирателя Адякина и содействии начальника тюрьмы Грошева был организован литературный вечер, на котором присутствовали все заключенные. 1 мая того же года состоялась премьера спектакля "Весна без солнышка", а всего за месяц было показано три спектакля и один концерт. Общее число зрителей составило 848 человек, денежный сбор составил 15 рублей 33 копейки[33]. Творческая инициатива тюремного начальства нашла сочувствие у местных властей. Уже в мае 1924 г. силами заключенных под театр оборудуется пустующая церковь Александра Невского. Помещение бывшего храма расписывалось красками и украшалось портретами вождей революции, лозунгами и проч. "По своей красоте тюремный театр превосходит все имеющиеся в г. Арзамасе театры…", – писал заместитель начальника тюрьмы по воспитательной работе в мае 1924 г.[34] Открытие театра планировалось в июле того же года. В этом были заинтересованы не только местные власти, но и губернские чиновники.
На фоне вышеописанных условий содержания заключенных, подобная творческая активность последних кажется почти невозможной. Однако если учесть, что большинство из них было грамотными[35], а многие пересыльные, возможно, принадлежали к интеллигенции, этот факт находит свое объяснение. К тому же заниматься репетициями куда приятнее, чем сутками томиться в душных и сырых камерах.
К сожалению, со смертью Ленина началось сворачивание НЭПа и обострилась борьба с "буржуазными пережитками". Начались громкие политические процессы против "врагов народа", наступил период массовых репрессий. В это время пересматривается и отношение к заключенным. Идеологическая обработка последних теряет свой смысл в условиях создания системы лагерей, ориентированных не на перевоспитание преступников, а на их уничтожение и максимальное использование дешевой рабочей силы. Тюремные спектакли, концерты, библиотеки уходят в прошлое.
Примечания:

1 ГАНО-2 (Государственный архив Нижегородской области. Арзамасский филиал). Ф. Р-322. Оп. 1. Д. 152. Л. 14.
2 Там же. Ф. Р-300. Оп. 1. Д. 248. Л. 7, 45.
3 Там же. Д. 249. Л. 67.
4 Там же. Л. 165.
5 Там же. Л. 256.
6 Там же. Л. 64.
7 Там же. Л. 29.
8 Там же. Ф. Р-300. Оп. 1. Д. 19. Л. 3, 4.
9 Там же. Ф. Р-23. Оп. 1. Д. 244. Л. 3.
10 Там же. Ф. Р-300. Оп. 1. Д. 249. Л. 29.
11 Там же. Л. 256.
12 Там же. Л. 22-23.
13 Там же. Ф. Р-300. Оп. 1. Д. 141. Л. 15.
14 Там же. Л. 45-46.
15 Там же. Л. 15.
16 Там же. Ф. Р-300. Оп. 1. Д. 246. Л. 53.
17 Там же. Л. 57.
18 Там же. Ф. Р-300. Оп. 1. Д. 141. Л. 15, 45.
19 Там же. Д. 249. Л. 111.
20 Там же. Л. 21.
21 Там же. Ф. Р-300. Оп. 1. Д. 246. Л. 3.
22 Там же. Л. 39.
23 Там же. Ф. Р-300. Оп. 1. Д. 249. Л. 164.
24 Там же. Д. 246. Л. 58.
25 Там же. Л. 70.
26 Там же. Л. 22-23.
27 Там же. Ф. Р-300. Оп. 1. Д. 247. Л. 3-5.
28 Там же. Д. 248. Л. 64.
29 Там же. Ф. Р-23. Оп. 1. Д. 244. Л. 2.
30 Там же. Л.3.
31 Там же. Л. 9; Ф. Р-300. Оп. 1. Д. 249. Л. 17.
32 Потороев А.В. Разоренные храмы. Очерки Арзамасского богоборчества. М. 2006. С. 24-25.
33 ГАНО–2. Ф. Р-23. Оп. 1. Д. 244. Л. 15, 23.
34 Там же. Ф. Р- 300. Оп. 1. Д. 246. Л. 128.
35 Например, на 1 ноября 1923 г. из 116 арестантов, грамотными были 94 человека (Там же. Ф. Р-23. Оп. 1. Д. 244. Л. 5).

Потороев А. В., 2008 г.